По городу носятся люди с корзинками и струйки восхитительных съедобных ароматов. Все голодные) Мы бежим с мамой освящать наши куличи и яйца (уложенные в фирменные коробочки tupperware - мама фанат и менеджер по продажам), почти несем за собой бабушку соседку, с которой столкнулись на лестничной площадке, быстро выяснили, что она туда же и втолкнули в машину (бабушка, кажется, даже ничего не успела понять), нам навстречу идет отец дьякон, грызя на ходу сырую морковку. Ольга, в трапезной строгающая колбасу на бутерброды для прихожан утром, жалуется на глюки: один и тот же отец В. два раза подряд появляется за столом с тарелкой пустого овощного супа. Но признается, что это у неё в глазах не двоится, это просто снова он))
Бабу Олю в храме обступили курсанты в морской форме, у них куча вопросов. Баба Оля - маленькая, полненькая, вся как круглый сдобный пирожок - представитель того племени, которое некоторые до жути бояться: храмовые бабки. Вообще-то, баба Оля строга, остра на язык и за словом в карман не полезет. Но - к своим. Отец настоятель называет её хулиганкой и старательно делает вид, что побаивается. Баба Оля обожает моего деда, называет его братишкой и сразу кидается обниматься-целоваться, когда он приходит. Ещё баба Оля обожает наших байкеров и всех наших военных. Особенно мальчишек.
Всё курсантам объясняет, потом строго вопрошает: а яйца-то у вас хоть есть? Да мы сейчас сварим, говорят они. Баба Оля сердито машет на них руками)) Мальчики уходят их храма с пакетом со всем праздничными угощениями))
А моя сестра в Хельсинки, далекая от веры, но праздник любящая, прислала мне в телефон фото своих шедевров: к Пасхе у неё шоколадные маффины! При том, что она вообще не печет, посчитала и заявила, что пекла последний раз 17 лет назад)